o4arovani3

Льешь оранжевыми оттенками,

К тебе кисточки так и тянутся.

Мы связались не просто коленками,

И не так, как обычно вяжутся.

Мы – два яблока в зелень укутаны,

Кислотою наполнены вены.

Тебя ловят макушками Ньютоны,

Меня делят шальные Елены.

Мне с тобой по-июльски жарко,

Мне с тобой по-февральски свежо.

Ничего мне с тобой не жалко,

Просто весело, хорошо.

Мы с тобой одинаково разные,

Тихо громкие, быстро вечные.

Мы неистово несуразные,

Безусловно чистосердечные.

В тебе столько огня и сатиры,

Ты – единственный, с кем не воюю.

И души своей черные дыры

Я оранжевым замалюю.

 

 

 

Сгорбился старенький каменный мост

Над водами наших побед.

Мхом и плющами навеки порос,

И подметающих нет.

Точит злая вода из обид и звонков, полуночных промокших такси.

«Знаешь, работа, наверно, не надо, не знаю, не скоро, прости».

 

Гордых два берега тянут его,

 

Без конца то туда, то сюда.

Но он прочно стоит, и, скорее всего,

Он стоит здесь уже навсегда.

Правый берег не курит, а левый курильщик, но это уже пустяки.

Пускай снова работа, наверно, не надо, не знаю, не скоро, прости.

 

Мост хороший рассказчик, он смог бы поведать

 

О многом, но вежлив - молчит.

И никто уж не в силах его перерезать,

Чуть тронь, он как сердце стучит.

А двум берегам до терпенья мостового долго расти и расти.

Ему все равно, что работа, не надо, не знаю, не скоро, прости.

 

Я недавно купила дешевых камней,

 

Почитала, как строить мосты.

Есть занятье для двух одиноких людей.

Мой второй это именно ты.

Не рискнуть ли нам, сударь, ведь что мы теряем – лишь в паспорте пару листов.

А работа, наверно, не надо, не знаю, прости…… это дело мостов.

 

 

 

Стою, слепая, снова на карнизе,

Опять я приручила не того.

Я прогибаюсь, словно башня в Пизе,

А руки отпустить опять слабо.

 

Облизанные руки робко прячу,

Их снова пролизали до костей.

Все отдала до крошки. Вот и плачу.

Не выдержать мне этих скоростей.

 

Пришел, забрал, ушел. Пришел, забрал…

Круг лиц и телефонов бесконечен.

И каждый новый круг – девятый вал.

И каждый получатель бессердечен.

 

Да, что ж вы все хотите от меня?!

 

А, ничего. Сама же тянешь руки.

Воспитывать и изменять сама

Стремишься, не смотря на муки.

 

Бездомных и облезших подбирая,

Несешь их в мир сияющих светил,

Устраиваешь что-то, вроде рая,

Тем, кто тебя об этом не просил.

 

Так, стой же, стой, слепая, на карнизе!

Ты думаешь, тебя благословят?

В тебе никто не видит Моны Лизы -

Лишь бабушку, кормящую котят. 

 

Что ты знаешь вообще о моей паранойе,
И о том, что такое "нельзя не любить",
И о том, как я ною единственной Оле
О потребности все пережить
Заново?

Что ты знаешь о том, как латаются  души
Свежекрашенным локоном седых волос,
И о том, как однажды не спетое душит?
Два десятка всего - какой ранний невроз.
Заново.

Заново, заново, черт возьми, заново!
С самого раннего, с первого самого.
Не такой рыжей и не такой загнанной.
По-тише, по-ближе и по-разгаданней!
Заново!

Что ты знаешь вообще о таких воскресеньях,
Когда в дождь по утрам уже не о чем петь,
И о том, как я дохну в своих настроеньях
От желания маем болеть
Заново?

Что ты знаешь о том, когда все через край,
Когда надо отдать, но никто не берет.
И как трудно таскать свой неистовый рай
Вверх по лестнице сотни раз в год
Заново?

Заново, заново, черт возьми, заново!
С самого раннего, с первого самого.
Не такой рыжей и не такой загнанной.
По-тише, по-ближе и по-разгаданней!
Заново!

Что ты можешь сказать мне о крыльях в кладовке,
Об одних сапогах да по-нескольку лет,
И о том, что я сутками на подтанцовке,
Хотя с детства до слез ненавижу балет?
Заново...

Что ты знаешь о том, как владычица царства
В мокрых туфлях рыдает одна под зонтом,
И о том, что с собой у меня два лекарства,
ведь давно не душу я ни носом, ни ртом?
Заново!

Заново, заново, черт возьми, заново!
С самого раннего, с первого самого.
Не такой рыжей и не такой загнанной.
По-тише, по-ближе и по-разгаданней!
Заново!

Из гитары моей не вылезешь,

По дороге застрянешь в струнах.

Сам себя из души не выселишь,

Вся душа в камышах и дюнах.

 

Ты сиди и молчи, не рыпайся

В моем сердце, тебя вмещающем.

И с разбега в окно не тыкайся,

И не притворяйся скучающим.

 

Ты всю жизнь моей кровью питаешься

И моим кислородом дышишь.

Что ты снова глухим притворяешься?

Или мыслей моих не слышишь?

 

По моим безотказным артериям

Крик пронзительный бегает твой.

Ты достал меня вечным неверием,

Сколько хочешь внутри меня вой.

 

Ты привычек моих, снов и вздорностей

Обнищалый, замызганный пленник.

На твоем веку хватит фривольностей,

Моих внутренностей отшельник.

 

Ты живешь теперь в каждом предмете,

До которого я дотрагиваюсь.

В зубной щетке, в трамвайном билете,

В руках тех, с кем я переговариваюсь.

 

Не пощады не жди, не амнистии,

Не помилую, не отступлю.

Ты дождешься своей евхаристии,

Только если мне скажешь «Люблю»…